«Санация»: антикризисные рецепты маршала Пилсудского

0
85

90 лет назад – 12-15 мая 1926 года – маршал Юзеф Пилсудский совершил военный переворот, установив в Польше режим «санации». Он не стал ломать парламентскую систему, а приложил немало усилий, чтобы поставить ее под свой контроль.

В декабре 1922-го «начальник государства и верховный вождь» — официальная должность маршала Юзефа Пилсудского – передал власть избранному президенту, а через год оставил также должность начальника генштаба и уехал жить в провинцию. Впрочем, первый маршал сохранил за собой неформальное влияние на армию и политику. Он активно ездил по стране, участвуя в общественной жизни. Пилсудский критиковал режим «сеймократии», а также выступал категорически против парламентского вмешательства в военные дела.

При этом Пилсудский вел подчеркнуто скромный образ жизни: ездил в вагоне второго класса, ходил в простеньком кителе, а парадную маршальскую форму надевал только по особым случаям. Такое поведение «дедушки» (хотя тому еще не было и шестидесяти) полякам очень импонировало.

От кризиса – к перевороту

Надо сказать, что режим парламентской республики плохо справлялся с экономическими и социальными проблемами (примерно как сейчас в Украине). Вообще, в 1918-22 польское государство было создано из территорий ранее входивших в состав трех разных империй, около 35 % населения составляли национальные меньшинства. Так что создать эффективный государственный механизм действительно было непросто.

В апреле 1926-го для ликвидации дефицита бюджета правый министр финансов предложил временное повышение на 10 % всех налогов, кроме имущественного, введение налогов на помол зерна и осветительные электроприборы, снижение заработной платы государственным служащим, пенсий и пособий инвалидам, провести сокращение офицеров и железнодорожников. В свою очередь социалисты призвали увеличить именно налог на имущество и, не получив поддержки, вышли из большинства. Разразился четвертый за последние три года политический кризис.

Созданное в начале мая новое правоцентристское большинство и сформированное им правительство не отражали реальных настроений в обществе и возросшей популярности левых сил. В такой ситуации Пилсудский, давно критиковавший парламентскую модель власти, решился на военный переворот. Реализацию задачи облегчило то, что министр обороны был его близким сторонником и давним соратником. Под видом учений он собрал возле столицы надежные части, которые 12 мая блокировали Варшаву, а затем вошли в город. Завязались уличные бои. Был момент, когда правительственные солдаты могли бы попросту перебить вождей заговорщиков, но они не стали стрелять в национального героя – маршала Пилсудского.

Как вспоминал впоследствии один из участников боев, правительственные и мятежные солдаты старались действовать щадяще по отношению друг к другу. В частности, в ближнем бою они часто воздерживались от применения ручных гранат. И все же, в результате трехдневных боев погибло 215 военных и 164 гражданских лиц (несколько офицеров, не желая участвовать в междуусобице, застрелились).

Успех переворота был обусловлен не только численным перевесом мятежных войск (довольно незначительным), но и активной помощью политических сторонников Пилсудского – прежде всего Польской партии социалистической. Боевые отряды социалистов – Рабочая милиция Варшавы – активно поддержали мятежные войска. Даже коммунисты поддержали мятеж, понадеявшись, что «Пилсудский начнет революцию, а мы ее закончим» (потом они за легкомыслие получили по голове от Сталина). Важным фактором в успехе мятежа стала организованная левыми всеобщая забастовка, вынудившая президента и новоизбранного премьер-министра подать в отставку.

Вся власть – полковникам

Самое интересное в этой истории – политико-правовое оформление итогов переворота. После отставки президента и премьера высшая власть перешла к председателю нижней палаты парламента – Сейма. Тот специальным декретом доверил Пилсудскому «ликвидацию последствий военного столкновения». Кроме того, формально придерживаясь норм конституции, президент-спикер в обход парламента назначил новое правительство – из людей лояльных лично Пилсудскому. Премьер-министром стал технократ-пилсудчик: университетский профессор из Львова Казимир Бартель, ранее командовавший железнодорожными войсками (впрочем, для укрепления режима, Пилсудский потом тоже какое-то время возглавлял правительство).

Вскоре с минимальным перевесом голосов, обе палаты парламента избрали Пилсудского президентом. Однако тот неожиданно отказался возглавить государство, оставив за собою должности министра обороны и генерального инспектора армии. При этом он оградил армию от политического вмешательства. Фактически, не получив формальных полномочий, Пилсудский получил вполне реальную власть! Новым президентом стал еще один беспартийный технократ-пилсудчик Игнатий Мосцицкий (тоже львовский университетский профессор).

Вопреки ожиданиям сторонников, «дедушка» отказался от досрочных выборов парламента, уверяя, будто правые могут победить благодаря поддержке госаппарата (админресурса). В свою очередь, правые в условиях полудиктатуры не решились идти на самороспуск парламента и досрочные выборы. Вместо перевыборов пилсудчики протянули поправки к конституции, которые перераспределили полномочия от парламента к президенту и правительству.

Видимо, Пилсудскому вообще не нравились партии – даже те, которые его поддерживали. Впоследствии партия власти получила название «Беспартийный блок сотрудничества с правительством» (странно, что не додумались создать именной блок). Кстати, в новом кабмине почти половину постов заняли близкие к маршалу офицеры, так что оппозиция прозвала его «правительством полковников».

Пилсудский провозгласил режим «санации» — оздоровления государства – при котором боролись не только с коррупцией и бюрократизмом, но также преследовали оппозицию и нелояльные нацменьшинства. Причем, практиковались и внесудебные расправы. Была введена цензура печати. Однако властям удалось нормализовать социально-экономическую ситуацию, так что режим пользовался определенной популярностью.

Пилсудский приложил немало усилий для того, чтобы получить в парламенте лояльное большинство. Для этого в 1930-м ему все же пришлось пойти на перевыборы. Оппозиция прозвала перевыборы «брестскими», поскольку во время кампании полтора десятка оппозиционных политиков оказались в военной тюрьме Брестской крепости, а многие бежали из Польши.

Вскоре стареющий Пилсудский отошел от внутриполитических дел, сосредоточившись на военных вопросах и внешней политике. Впрочем, его опека вышла для армии боком: маршал мыслил категориями Первой мировой и недооценивал значение новаций. После его смерти в 1935-м новое командование попросту не успело перевооружить армию, что имело самые печальные последствия в 1939-м.

Между аристократами и большевиками

Не так давно автор этих строк написал книгу «Скоропадский, Маннергейм, Врангель: кавалеристы-державники» – о трех генералах-аристократах, которые пытались создать (или воссоздать) государства. Впоследствии неоднократно приходилось слышать, что в этой компании не хватает Пилсудского. На самом деле, Пилсудский – человек из совсем другой тусовки: революционер-подпольщик-боевик, который в силу обстоятельств стал военачальником (поэтому с профессиональными военными он далеко не всегда находил общий язык). Как ни странно, к Пилсудскому ближе его противники: Фрунзе, Троцкий, Сталин. Все они начинали как социал-демократы, а потом много внимания уделяли военным вопросам. Среди украинских социал-демократов Пилсудского можно сравнить с Петлюрой. Последний хоть и не был в молодости боевиком (впрочем, как и Троцкий), но тоже стал военачальником.

Кстати, когда Пилсудского упрекали в измене прежним идеалам, то он отвечал, что «на поезде социал-демократии доехал до станции Польша – и там вышел».

Не приемля парламентаризм, Пилсудский не решился на его ликвидацию, а вместо этого потратил много сил на то, чтобы подчинить себе систему. «В Польше нельзя править террором, — объяснял он свою политику. — Это не пройдет. Я мог себе многое позволить и пользовался этим, потому что хотел поляков кое-чему научить. Но инстинкт свободы нельзя убивать, и его не удастся убить. И это очень ценное достоинство».

Фактически, «санация» стала лишь пропагандистским прикрытием для закручивания гаек и полуавторитарного режима, который оказался не слишком эффективен. Если при создании польского государства Пилсудский, как он сам говорил, сумел «высечь огонь из говна», то режим «санации» не отмечен подобными достижениями. Видимо, задачи по созданию и развитию государства иногда лучше разделять между разными людьми

Дмитро Шурхало, для «ОРД»

2016-05-13 11:26 2094

Ваш комментарий

Please enter your name here
Please enter your comment!