Глава общественного совета при ГФС Дмитрий Алексеенко рассказал, нужно ли разделять налоговую и таможню

0
368

Алексеенко1

Глава общественного совета при Государственной фискальной службе Украины Дмитрий Алексеенко объяснил, почему идея отделения таможни нашла свою поддержку, рассказал о рисках новой структуры ГФС и напомнил о необходимости закрепления вопроса ответственности таможенников перед бизнесом.

— Я так понимаю, что концепция реформирования ГФС, предусматривающая в т.ч. ликвидацию юрлиц на местах, с общественным советом при ГФС не обсуждалась?  (встреча состоялась 26 апреля, на следующий день после обсуждения в Минфине концепции реформирования таможни – ред.)

— Нет. Более того, нас с этими наработками даже не ознакомили. После того как Премьер-Министром была анонсирована рабочая группа по реорганизации ГФС, мы попросили включить туда представителя общественности, потому что там были только Минфин и ГФС, там даже народных депутатов не было. Так вот, никого из наших представителей в рабочую группу не включили, а наработки скрывались от всех. Мы писали обращения и от самого общественного совета, и от таможенного комитета Совета с целью получения информации о реформировании. Ответа мы не получили, и поэтому утверждение Кабмином Концепции (29 марта – ред.) было для всех как снег на голову. Мы получили только слайды и нашли в интернете проект этого постановления. Но опять же таки – непонятно в какой редакции был принят документ, текста принятого постановления никто не видел. Я слышал, что его опубликовали, а потом резко сняли с сайта… (это действительно так, некоторое время постановление продержалось на Правительственном портале – ред.). Подобное шарахание вызывает у профессионального сообщества естественное недоверие к действиям такой рабочей группы и к самому постановлению.

Ситуация такова – общественность к работе не привлекалась, как и народные депутаты. Естественно, к Концепции есть масса вопросов. Каким образом Минфин собирается продвигать эти инициативы дальше в сессионном зале, что является следующим шагом, я не понимаю. Из присутствующих на встрече в Минфине один Андрей Журжий (народный депутат, первый заместитель председателя комитета ВР по налоговой и таможенной политике – ред.)  высказался «за».  Но это потому, что он считает это предложение реформой, а любая реформа – это хорошо. Но это не так. В нашем случае мы имеем «реформу ради реформы», без позитивных последствий для бизнеса.

— Если абстрагироваться от того факта, что концепция не обсуждалась с общественностью, то можно ли сказать, что сама по себе идея хорошая?

— А в чем состоит эта концепция? Глобально — только в том, чтобы сделать два юрлица – таможню и налоговую – под единой шапкой третьего юрлица в виде ГФС.

Результатом такой реформы может стать создание множества проблем для бизнеса. Вот к примеру, человек импортирует товар где-нибудь в Хмельницкой области, и ему на таможне ставят бешеную цену. В результате он должен обжаловать такие действия в таможню и через суд в Киеве, а не на месте.

Кроме того, все кадровые, хозяйственные и другие решения будет принимать глава таможни, который находится в Киеве. А это просто невозможно. Если сейчас у главы фискальной службы, при фактическом отсутствии заместителей по таможенному и налоговому направлениям, стол завален документами на подпись, то как он будет подписывать документы со всей страны и при этом нести за них ответственность, я, честно говоря, не представляю.

— Вы считаете, что в Минфине эти риски не понимают?

— Мы не раз задавали подобные вопросы, в том числе и после принятия этого постановления. Как раз 31 марта у нас было совместное заседание общественных советов при ГФС и при Минфине, на котором мы также поставили вопрос о принятой концепции. В своем решении мы тогда обозначили, что документ был принят без обсуждения с общественностью и что он требует доработки. Также было направлено обращение в Кабмин, в котором отмечалось, что все шаги должны согласовываться с общественностью. Я так понимаю, что вчера был первый шаг. Шаг, безусловно, правильный, в этом плане мы министерство поддерживаем. Это была нормальная встреча и та критика, которая высказывалась, она естественна, потому что есть другое понимание о том направлении, в котором должна развиваться налоговая и таможня. Одно из таких направлений – это ответственность налоговиков и таможенников перед бизнесом, к примеру, за завышение таможенной стоимости. Конечно, эти решения потом легко оспариваются в судах и деньги возвращаются, но время вернуть нельзя, как собственно и отменить потери для инвестиционной привлекательности страны.

— С учетом той критики по реформированию таможни, в частности касаемо создания единого юрлица таможни, как вы думаете, получится ли конструктивная работа в рабочих группах? (Минфин создает рабочие группы для работы над планом имплементации концепции по реформированию таможни – ред.)

— Я думаю, работа будет конструктивной, в частности потому, что есть масса предложений.

Хочу еще вернутся к вопросу ответственности. Вот есть решение о том, чтобы направлять до 10% от перевыполнения плана на техническое оснащение таможни и на зарплаты самим таможенникам. Я считаю, что это правильное решение. Потому что я не понимаю проект, согласно которому средства от превышения плана пускались на дороги. Не понимаю, как и почему таможенники могут влиять на дороги? При зарплате две тысячи гривен? Они должны быть заинтересованы в своей зарплате, чтобы перевыполнять план. Но здесь как раз и возникает вопрос ответственности, ведь план может выполняться любыми путями.

— Если говорить об ответственности таможенников, то естественно, что следом «подтянется» вопрос о налоговиках, поскольку они все сейчас в единой структуре находятся. Следовательно, возникает вопрос – а вы уже представляете себе, как будет организован этот процесс?

— Примерно понимаем. И ранее это обсуждалось с теми же налоговиками, офис бизнес-омбудсмена подключался к этому процессу. Это, кстати, их предложение касаемо ответственности налоговиков за неправомерные действия.

— В прошлом году я общалась с заместителем бизнес-омбудсмена, которая говорила о том, что идет работа над Дисциплинарным уставом ГФС. На какой стадии сейчас эта работа?

— Пока в работе. Они (налоговики – ред.) сначала сопротивлялись Дисциплинарному уставу, говорили, что для этого есть закон о госслужбе, есть кодекс госслужащего… Но потом все-таки сдвиг в мышлении произошел, и работа пошла более активно. Вот сейчас даже внутренняя безопасность ГФС настаивает на принятии такого устава. И, как я понимаю, они что-то разрабатывают в пределах антикоррупционной стратегии ГФС, чтобы ГФС-ники понимали какая ответственность им грозит за принятие того или иного решения.

Но вот тут еще один вопрос: да, бизнес-омбудсмен говорит, что налоговики должны понести ответственность, а навстречу ему вопрос о зарплате в 2 тыс. грн. И вот как? Введут высокую ответственность при такой зарплате, так все уволятся. И как управлять этой структурой?  Говорить можно бесконечно, садитесь в кабинет на Львовской площади и попытайтесь 40 тысяч человек на зарплате 2 тыс. грн мотивировать не заниматься коррупцией. Лозунги – это прекрасно, но покажите механизм. Что говорить о зарплате, если даже вопросы финансирования структуры – форменная одежда, бензин, бумага, уборка – не решаются. На это Минфин не выделяет ни копейки. Конечно, если все это теперь будет финансироваться с превышения планов, то мы понимаем, что деньги будут, и доплаты тоже будут, соответственно должна появиться и ответственность.

— Вопрос повышения зарплат, кстати, был одним из аргументом в пользу той структурной реформы ГФС, о которой мы говорим. Предполагалось, что создание единого юрлица позволит сократить админперсонал и за счет высвобожденных средств поднять зарплату остальным сотрудникам.

— Ну представьте себе, в здании ГФС на Львовской площади в Киеве человек 100 работают в кадровом отделе. Хорошо, пускай мы по регионах уменьшим их количество, но насколько будет эффективно управление такой структурой?

— Я не представляю себе, какие это будут цифры.

— Никто не представляет. В том то и проблема.

— Разве не должны были проводится какие-то расчеты по этому поводу?

— Кем?

— Ну, очевидно, что Минфином.

— Не знаю, существуют ли вообще какие-то цифры.

— То есть вы считаете, что высвобожденных средств не хватит?

— Нет, средств высвободится недостаточно.

Что касается таможни, то мы ее уже досокращались. У нас на границе должно быть адекватное количество людей с обеих сторон. Условно говоря, если со стороны Польши стоит 10 человек, то у нас не может стоять 2 человека и принимать товаропоток. У нас уже везде по всем направлениям работает меньше людей, чем со стороны Польши, Румынии, Белоруссии, России. Сокращать там уже некого, а вот увеличивать численность – нужно.  Реформа предполагает сокращение за счет кадров и бухгалтерий… И на сколько они сократят численность таким образом? Я не вижу особого эффекта, в том числе денежного.

— Если говорить о повышении зарплат в ГФС, то варианты звучали разные – к примеру, речь шла о повторной люстрации или же с последнего – о проведении проверок и повышении зарплат тем, кто такую проверку пройдет.

— По люстрации у нас тут вообще была просто истерика. Потому что таможенник – это не человек, которого можно взять с полицейских курсов или модельного агентства, у таможенника должен быть наметанный глаз и набита рука. У него должно быть понимание, где что искать и сколько все стоит, у таможенника должен быть опыт, который нарабатывается десятилетиями. Просто всех уволить и сделать еще одну нацполицию, чтобы с ними фотографироваться?

Бороться с проявлениями коррупции нужно исключительно так, как это делается сейчас – реформированием внешних правоохранительных органов, постепенным повышением зарплат, постоянной работой внутренней безопасности. Даже если ты поднимешь зарплату до 20 – 30 тыс. грн. нельзя с уверенностью сказать, что коррупция искоренена, и чиновник не будет воровать. Это утопия, потому что он имеет дело с миллионами и миллиардами. Как на уровне центрального аппарата, так и на местах. Как зарплату не подымай, всегда будет существовать такой риск. И с этим нужно бороться, как я уже говорил, при помощи реформирования самих правоохранительных органов, создания независимых судов… Эта реформа сейчас идет и нужно все усилия туда направлять, а в том, чтобы всех люстрировать нет смысла. Нельзя говорить, что все в стране плохо, везде контрабанда и в этом виноваты таможенники. К тому же, на границе ведь не только таможенники, там и погранслужба, и СБУ, и прокуратура, «черные сотни» и т.д., и т.п., а виноват почему-то получается все равно инспектор-таможенник.

— Возвращаясь к концепции и реформе ГФС, Минфин все же надеется получить помощь от экспертов в разработке плана ее имплементации. Исходя из явного неприятия концепции присутствующими на встрече по реформе таможни, как Вы думаете будет осуществляться работа?

— Давайте исходить из того, что эта концепция еще не разработана. И сейчас в первую очередь нужно работать над этим документом и донести Кабмину информацию о рисках согласованной им структуры ГФС, чтоб там понимали, о чем идет речь, принимая окончательное решение.

Кроме того, если припомнить еще раз вчерашнюю встречу, то красной нитью в отдельных выступлениях проходило и то, что в концепции реформы нивелируется «безпекова» функция таможни. Это тоже нужно учитывать.

— Что нужно вписать в концепцию реформы ГФС?

— Глобальный вопрос функционирования налоговой и таможни – вместе или отдельно. Правительство всячески уходит от этой дискуссии. Вопрос ответственности, о котором я уже говорил, финансирование конечно же.

К тому же, непонятно что эта концепция решает. Я так подозреваю, что Минфин тем самым хочет решить проблему слишком независимых глав таможен, кандидатуры которых согласовываются с губернаторами. Соответственно, если изменить структуру согласно этой концепции, их (глав таможен – ред.) легко можно будет всех менять и назначать без конкурсов. Однако я не вижу решения этого вопроса такой структурой. Человек все равно будет работать на месте, он будет работать с правоохранительными органами на местах и т.д. Концепция этого не решает.

Вопрос финансирования в документе вообще не раскрыт. А нужен понятный порядок финансирования как инфраструктурных проектов, так и зарплаты, системы премирования.

Вопрос коммуникаций с общественностью и бизнесом.  При ликвидации региональных таможен и ГУ ДФС ликвидируются и общественные советы при ГУ ГФС в областях. Это также вопрос, требующий обсуждения.

Также нужно расширять показатели эффективности по таможне, сейчас же в KPI, по-моему, есть три показателя по таможне, один из которых – это выполнение плана. Внимание нужно обратить и на «безпекову» функцию, а то в последнее время таможня у нас направлена на получение денег, наполнение бюджета любимы путями.

Я на встрече также услышал мельком фразу — аргумент в пользу реформы типа: «Вы что не хотите, чтобы начальник таможни не зависел от начальника ГФС?». Но чем это решается? Получается эта все реформа делается только ради этого?

— Да, отмечалось, что такая структура позволит обеспечить таможню независимым руководителем, в отличии от существующей структуры, когда за таможню «отвечает» заместитель главы ГФС. Как Вы считаете, это позволит решить существующие проблемы?

— Действительно, сейчас заместитель главы ГФС имеет условное влияние на таможню. К примеру, когда А.Макаренко был заместителем И.Билоуса (глава ГФС с июля 2014 по февраль 2015 гг. – ред.) как раз начались эти проблемы, в частности, что А.Макаренко не мог повлиять на назначение руководителей таможен и соответственно спрашивать с них.  Он (А.Макаренко – ред.) подавал здесь какие-то документы в кадровую службу, а здесь их просто игнорировали, и другие такие случаи. Все это влияло на самостоятельность таможни и на принятие решений.  А дальше, когда пришел К.Ликарчук (заместитель главы ГФС по таможенным вопросам, май 2015 г. – ред.), вертикаль вообще потерялась, размылась – непонятно стало, подчиняются ли ему департаменты или нет, на что он вообще влияет. Кроме того, курирует он или нет таможенные направления как заместитель главы ГФС, но решения все равно принимает глава. Я не знаю, что даст в этом плане новая структура по сравнению с предыдущей. Такое ощущение, что неэффективный симбиоз налоговой и таможни МВФ и Минфин пытаются оживить различными экспериментами «а вдруг получится?». Не получается.

— Ну был и другой поход, который высказывался некоторыми экспертами, — отказываемся от концепции реформирования ГФС и продвигаем законопроект о Национальной таможенной службе…

— Вот это поддерживает большинство из членов общественного совета. У нас было 2 решения по этому вопросу, в которых отмечалось, что все-таки нужно возвращаться к отдельной таможне и отделять ее от ГФС. Те идеи, под которыми все (ПФУ, таможня и налоговая) сливалось под А. Клименко (министр доходов и сборов с декабря 2012 по февраль 2014 гг. – ред.) в одно министерство, до сих пор так и не заработали. Единой базы я не вижу, обмен информацией и раньше был на таком же уровне как сейчас, и т.д. То есть для плательщика совершенно все равно как оно будет организовано – вместе или отдельно. Но при существующей структуре, как мы видим, таможня просто размывается и уничтожается.

— Законопроект о Национальной таможенной службе согласовывался комитетом ВР еще в ноябре прошлого года, зарегистрирован он был еще раньше. Вы думаете, у него есть шансы быть принятым в парламенте?

— Я не берусь оценивать его шансы. Вот вчера, например, бурю негодования вызвал советник Министра, который сказал, что этот законопроект не будет принят. Прежде всего возмутились депутаты, которые работали и поставили подпись под этим проектом, а затем и общественность, которая не понимает, кто в стране принимает решения.

В стране, где Минфин разрабатывает тайные от парламента концепции, не исключено, что и парламент может принять не одобренный Кабмином законопроект.

— Как Вы считаете, чем вызвана такая тайная подготовка концепции? Тем, что при более широком обсуждении ее могли б не поддержать?

— Нет. Я думаю, они все это обещали МВФ и для того, чтобы не вызвать бурю негодования все происходило тайно. Даже принятие было таинственным, ведь мы, условно говоря, до сих пор не знаем, что там приняли. Просто сама постановка вопроса «все принято, давайте план разрабатывать» удивляет…

— А документа тем временем нет.

— Да. Я так подозреваю, это либо «хотелка» МВФ, либо предложение наших реформаторов, которым нужна реформа ради реформы.

— Предположим, а что мешает соединить два подхода – разделить налоговую и таможню и сделать в каждой из служб единое юрлицо, как это сейчас предусматривает концепция?

— Ничего абсолютно. Но опять же таки — все это согласовывается с МВФ.

— Вы за разделение налоговой и таможни?

— Как я вижу, та общественность, что представлена в нашем совете, все 3 года голосует за разделение. Да и околотаможенная общественность практически вся за разделение. Есть, конечно, и люди, которым все равно.

Аргумент о том, что разделение повлечет за собой дополнительные расходы бюджета, можно не принимать ко вниманию. Это не настолько существенные расходы, чтобы жертвовать эффективностью органа и безопасностью страны.

— Среднесрочный план работы Правительства предусматривает работу над законопроектом о внедрении всеобщего декларирования доходов. Как Вам такая идея и насколько реально организовать все это уже в ближайшее время?

— Вы же видите какие проблемы возникают с электронным декларированием… Если и внедрять всеобщее декларирование, то лучше начинать с бумажного, а не электронного, и внедрять его постепенно расширяя круг декларантов. Как мне кажется, получить электронные ключи всем гражданам Украины будет проблематично. Опять же таки – будут бешеные очереди в налоговую, отсутствие достаточной налоговой грамотности у большой части граждан, и я не представляю, как это сейчас можно сделать. Более предметно будем думать, когда поступят конкретные предложения. Если Минфин будет организовывать этот процесс, постараемся войти в рабочую группу.

Но само декларирование, конечно, необходимо, оно должно быть в Украине, как и во всех развитых странах. Полученная собственность должна соответствовать доходам. По этому пути уже пошла Прибалтика, все наши западные соседи. Там если у тебя большой особняк и маленькие доходы, то к тебе обязательно придут, чтобы проверить происхождение средств.

Нужно ли сейчас распространять декларирование на всех? По-моему, рано. Вот, прошла знаменитая поправка Т.Черновол по поводу э-декларирования для членов общественных советов (эта поправка также касается и тех активистов, которые занимаются антикоррупционной деятельностью – ред.). Выглядит это действительно как борьба с антикоррупционерами, с людьми, которые имеют гражданскую позицию. Так что я надеюсь, что Президент примет по этому поводу взвешенное решение. Хотя, даже если эта норма там останется, я лично не вижу проблемы в том, чтобы выполнить норму Закона и подать декларацию, но уж слишком это все выглядит нехорошо.

— Где-то год назад общественные советы Минфина и ГФС поддержали замену налога на прибыль предприятий та налог на выведенный капитал. Какова ситуация сейчас? Решение осталось прежним?

— Нет, наше мнение не поменялось. К тому же, как раз члены нашего совета этот проект разрабатывали – Т. Шевцова и А. Шемяткин. Сначала, конечно, был законопроект №3357, в котором фигурировал налог на распределенную прибыль, в дальнейшем эта инициатива была существенно доработана. Кстати, Ассоциация налогоплательщиков, которая разработала проект либерального Налогового кодекса, проект о налоге на выведенный капитал также включила в свой документ. Сейчас также идет рабочая группа по налогу на выведенный капитал в Минфине.

Налог на выведенный капитал – это однозначно реформа. Я надеюсь, что работа над соответствующим законопроектом не будет завалена, ведь это революционная вещь, направленная на понятное и прозрачное налогообложение, на то, чтобы деньги оставались в стране.

— Вы упомянули проект либерального НК. Это довольно масштабный документ, авторы которого хотят запустить его уже с 2018 г. Как Вы считаете, есть сейчас смысл принимать этот документ?

— В этом проекта есть масса полезных вещей, тот же налог на выведенный капитал, объединение НДФЛ и ЕСВ… Но я не берусь делать выводы касаемо того, когда этот документ будет принят. Хотя, у нас же такая турбулентная страна, что через пару месяцев может и будет воспринят проект нового Налогового кодекса, который действительно нужен стране, а не МВФ.

— С идеями касаемо реформы упрощенной системы Минфин к общественному совету пока не приходил? Тут буквально на днях была встреча по этому поводу.

— Пока, конечно, нет. Впрочем, если будет внедрен налог на выведенный капитал и если поднимут планку регистрации плательщиком НДС до 3, 5 млн грн, то никакой упрощенки не нужно будет, все будут работать на налоге на выведенный капитал и будут счастливы.

— Напоследок хотела бы спросить о работе непосредственно Общественного совета при ГФС.  Какие решения Вы для себя считаете наиболее значимыми, на что Совету удалось повлиять?

— Общественный совет – это консультативно — совещательный орган, наш продукт — это рекомендации, идеи, которые часто берут и реализуют те органы, которым они предоставлены. Понятно, что мы иногда выходим за рамки и пишем письма и в Администрацию Президента, и в Кабмин, и т.д., если есть необходимость.

Также масса работы комитетами ведется на местах и потом соответственно выноситься на совет, например, по письмам – отменить какие-то разъяснения ГФС, или наоборот – предоставить. Сейчас мы, к примеру, начинаем уже выражать своё возмущение Минфину по поводу обобщающих консультаций. А то прошло 2 года с момента «революционного» изменения, по которому обобщающие консультации предоставляет Министерство, а ни одной консультации нет, несмотря на то, что у нас масса обращений.

Что касается реформ, то фактически все обсуждения сначала проходят у нас. Если есть проблема, люди приходят к нам и говорят, у нас свободный микрофон. К примеру, по проблеме «9 стана» и разрывам договоров о признании электронных документов. Мы выносили этот вопрос на обсуждение, приглашали Л.Демченко (руководитель ГУ ГФС в г. Киеве – ред.), и вот сейчас эти проблемы хоть и остались, но уже точечно и нет такого вала разорванных договоров, какой был раньше.

Опять же, представленная в совете общественность, и с депутатами работает над законопроектами. Все, что по администрированию НДС было в проекте №3357, а потом вошло в принятый в конце прошлого года Закон по изменениям в НК, прописывалось членами нашего Общественного совета.

Беседовала Наталия Шныр, TaxLink

 

«Генплан Таможни»

Ваш комментарий

Please enter your name here
Please enter your comment!