Екс-глава Митниці Анатолій Макаренко: Ніхто не дав проти мене свідчень

0
54

На прошлой неделе первый зампред ГФС Владимир Хоменко обвинил банки в том, что они не бюрются с «отмывочными» операциями. Он даже провел по этому поводу пресс-конференцию. Судя по всему, это признак скорого возвращения Хоменко на должность. Хотя о существовании схем именно при немговорят уже добрый год, а правительство совершенно не реагирует на эти сигналы. Судя по всему, премьер Арсений Яценюк имеет веские причины оставить генерала главой Налоговой милиции.

Другой зампред ГФС Анатолий Макаренко заявлений не делал, мероприятий не проводил. Вернется ли он на должность — неизвестно.

Его тоже есть в чем упрекнуть. При нем контрабанда, «серый импорт» и прочие славные явления также существовали — как и при его предшественнике Виталии Науменко.

После выхода первой части интервью с Макаренко, нас упрекнули в том, что мы напрасно защищаем руководителей ГФС, при которых в Налоговой и Таможне воцарился хаос. Действительно, при основателе Миндоходов Александре Клименко в этих сферах было больше порядка. Многие процессы сдвинулись с места именно в то время — например, принятие закона «О трансферном ценообразовании» . Однако хорошо работающие системы имели один недостаток: над ними нависала тень «семьи». Если бы все те огромные усилия прилагались в пользу государства и бюджета, то Украина уже давно решила бы, в частности, вопрос с не платящими налоги олигархами.

К слову, скандально известный символ «семьи» Сергей Курченко как занимался контрабандой топлива при прошлой власти, так и занимается ею сейчас. Это, безусловно, вопрос к Макаренко, Хоменко и их шефу Игорю Билоусу.

Это продолжение интервью с Анатолием Макаренко. Первую часть читайте здесь.

***

— Благодаря кому вы попали в таможню? Говорят, это благодарность со стороны Юлии Владимировны за растаможку газа Фирташа.

— После революционных событий, я с Юлией Владимировной один раз встретился, когда она вышла из тюрьмы. Второй раз я виделся с ней через два-три месяца моего нахождения здесь.

— Как ваша кандидатура оказалась финальной кандидатурой на должность?

— Думаю, посмотрели на то, что стране нужны деньги, что таможню необходимо стабилизировать. Скорее всего, в каком-то разговоре прозвучала фамилия Макаренко. В момент приглашения к премьер-министру я поливал помидоры. Меня Арсений Петрович пригласил – так, наверное, возникло решение.

Никаких предварительных встреч не было. В моем круге разговоры шли. Я говорю: «Меня никто не приглашал, пригласят — буду принимать решение». Пригласили. Предложили. Пошел.

— К каким политическим силам или группам влияния вы принадлежите? Кто вас защищает в рабочих моментах?

— Откровенно говоря, мне часто бывает сложно – в 2009 году я зашел как ничей. Вы же помните какие задачи предстояло решать?

— Растаможить газ?

— Не только. В 2009 году решалось многое. Зашел как ничей. Потом уже на меня положили партийную печать. Хотя я классический чиновник и никогда не окрашивался в политические цвета.

Иногда бывает тяжело от «ничейности». Но в этом есть большой плюс! Я не имею обязательств. Корень проблем ищу в себе, в своих ошибках. Потом за них себя корю, казню. Иногда ошибаюсь в людях, но это мои ошибки.

— Говорят, вас предали собственные таможенники, дали показания…

— Никто не дал против меня показаний. Против меня фабриковал документы один человек, который на коленях потом просил прощения. Когда я вышел из тюрьмы, он сказал, что ему стыдно.

Мне рассказали таможенники: как их заставляли писать акты расследований. В суде нет ни одного материала, где было бы сказано, что Макаренко действовал незаконно. Эти решения суда открыты, посмотрите.

— Чему вас научило пребывания в неволе?

— Тюрьма же здесь недалеко находится — через один квартал. Представляете, как все относительно? Я каждое утро мимо нее езжу, «воронки» стоят. Меня вывозили на них на разные допросы ровно сто раз, так совпало. Одевали наручники, выводили.

Я «грел» камеру, где потом сидел Юрий Витальевич Луценко. Был первым, кто эту камеру «грел», камеру смертников, когда меня там ломали.

— Как?

— Держали одного, это запрещено. Потом посадили двоих пацанов, которые меня «качали».

— Непонятно, что хуже.

— Хуже одному.

— Давит это, да?

— Давило первые сутки, но я переключил мозги. Честно скажу, это помогло. Решил, что ушел в «автономку». В бытность на подводной лодке, уходил в «автономку» на три месяца, а там связи с берегом нет, писем нет. Больше всего переживаешь за семью, за дом. Сказал себе: ты ушел в очередную «автономку», ты вернешься и с этого «автономного плавания».

Вот щелчок этот сделал — мне полегчало. Так вот, о тюрьме. С женой увиделся через полтора-два месяца. На мне не было килограммов 15. Она меня не узнала.

Супруга написала большое письмо, что ты никому не нужен мертвый, может, кто-то и будет рад, но мы тебя ждем живым. После этого я перестроил полностью сознание, а мне сказали: восемь лет тебе минимум «светит». Тогда решил: если мне «светит» восемь лет, я не буду подчиняться тюрьме, а тюрьму подчиню себе.

Возможно, это неправильно с позиции законопослушного гражданина, но я настраивал себя на это. Решил, что если буду там долго, то тюрьма не будет диктовать мне условия. Наоборот, буду диктовать свои условия я.

А выводы? Вывод такой: заходя в какую-то ситуацию, думай, как будешь из нее выходить. Второе: будь готов остаться один на один с проблемой. Третье: будущее всегда есть. Четвертое: я боюсь за свою жизнь, жизнь близких, родных, за свободу. Все остальное — это пыль, разберемся. Жизнь и свобода — самое главное.

Поскольку я мог остаться в тюрьме надолго, у меня притупилось чувство страха, это плохо. Страх — мощная защита. Он тебя спасает, когда ты теряешь, как говорят в местах не столь отдаленных, берега. А у меня это чувство притупилось. Иногда надо чего-то побояться. Подлости много, среда агрессивная сейчас.

— Стала агрессивнее, чем была?

— Да.

— А в чем это выражается?

— В непредсказуемости. Раньше мог большинство людей прогнозировать, а сейчас не могу прогнозировать действия очень многих. У людей и страха больше, и возникло то желание, которое мне никогда не нравилось: жить одним днем. Поэтому мне иногда тяжело и с таможенниками моими.

— В чем это выражается? Они стремятся заработать?

— В том числе. Давая слово, он думает, что это слово будет длиться один день. Раньше я был бы уверен, что будут держать позицию. Сейчас оглядываюсь, а за спиной иногда никого.

Вот пулемет стоит, видите? Ко мне приходят все: и «левые», и «правые», у нас очень интересные беседы происходят. У нас все встречи заканчиваются доверительным рукопожатием, хотя начало бывает жестким.

Это та агрессивная среда, которая приучает жить одним днем. Настоящая агрессивная среда — в отношениях. Раньше делаешь человеку плохо и думаешь: завтра с ним встречусь — мне стыдно будет. Сейчас сделал — и пошел дальше, без тормозов. Неправильно это.

— Как вы думаете, после войны вернувшиеся добровольцы будут укреплять моральные ценности или станут расшатывать ситуацию и создавать риски?

— У меня много друзей-«афганцев». Разговариваю с ними на эту тему. «Нас быстро вовлекали в гражданскую жизнь, заставляли учиться, хотя мы приходили агрессивные». Друг, у которого нет ноги, Саша Ольховик, он в военном госпитале постоянно, помогает пацанам-ампутантам.

В чем суть? Общество раньше их принимало с войны и растворяло в себе.

Сейчас, боюсь, естественная военная агрессия человека будет наложена на ту агрессию, о которой мы говорили. Это будет пороховая бочка.

Мой однокашник по военному училищу — сейчас один из комбатов. Долго с ним на эту тему говорили. Хочу, чтобы я мог им в глаза смотреть. Одного боюсь, как и вы, наверное: чтобы их не затачивали под ситуативную задачу, используя геном войны.

— Это уже происходит. Как они будут себя вести, когда прекратится война? «Афганцы» в 1990-е годы одни из первых взяли оружие и пошли трусить.

— Не только они — и спортсмены, и другие. Вы серьезную тему задели. Скажу как бывший военный. Я тоже тяжело адаптировался, был безработным. Не мог найти работу, болтался, не было чем кормить семью. Мы жили у родителей жены на Оболони, мне предложили охранять стоянку, и я по ночам там дежурил.

Чувство безысходности тяжелое, но это чувство одного человека, а сейчас придут отряды людей, которые могут его испытывать. Этим людям надо дать надежду.

Недавно состоялась беседа с компанией Procter&Gamble, говорили о разных проблемах. Очень благодарен за этот разговор. Они сказали: «Анатолий Викторович, мы видим, что товар уходит в «черный поток», в «серый поток». Я ответил: «Принято. Будем «ломать» ситуацию». Сейчас занимаемся этим сегментом товаров.

Второй вопрос был неожиданный: «Начинаем производство в Украине. Планируем завозить сырье, потому что с обнулением ставок с Евросоюзом плюс дешевая рабочая сила появляются новые перспективы для бизнеса в Украине. Мы то, что производили в других странах, будем производить в Украине и вывозить в Европу». Я говорю: «Какой классный вопрос!».

Идеология в чем? Ассоциация с Евросоюзом открывает для нас уникальный шанс: Украина может стать Польшей образца 90-х, аэродромом подскока для товаров, идущих в Европу. Тогда появится массовый запрос на рабочие руки. Важно этот момент поймать.

Самое страшное для мужчины, когда он не может заработать и принести домой копейку. Эту работу мы должны дать людям, тем, кто придет с фронта. Вот в чем проблема.

Вы помните, как Польша поднималась в 1990-х годах? Помните наших «челноков»?… Вот тогда Польша использовала этот шанс на всю катушку, плюс иностранные кредиты. Они молодцы, все сделали правильно. У нас такой шанс сейчас появился.

Например, тема с детскими подгузниками, о которых говорили Procter&Gamblе. Смотрю — действительно, огромные объемы начали везти через границу. Везут с дроблением партий. У нас законодательством предусмотрено, что можно в одни руки 50 кг на 500 евро. Так называемая «бусиковая контрабанда».

На самом деле и контрабанда есть, но есть легальная схема, когда четыре человека садятся в «бусик», берут по 50 кг товара. Берут даже больше — копейку доплатят таможеннику, он и ничего «не увидит». За день туда-сюда фуру перевозят.

Я инициирую уменьшение суммы разрешенного беспошлинного ввоза. Для автопереходов это сегодня одна из «схем».

— Но вы перекроете доходы целому региону.

— Да. Это проблема. Возникают забастовки: автомобили покупают в Польше, ездят на польских номерах. По территории Украины разрешено передвигаться не более десяти суток. Они снова вынуждены ехать регистрироваться.

Такие автомобилисты с нами «бодаются», проводят флэш-мобы, жгут шины, чтобы увеличили этот срок. Однако на другой чаше весов — дыры в бюджете. Это почти узаконенные дыры.

***

— Собственно, о дырах в бюджете: по поводу импортного сбора, который ввело правительство. К чему это приведет?

— Перед вами сидит человек, который в 2009 году пошел к первому вице-премьеру Александру Турчинову и сказал: «Введение 13-процентного сбора на импорт автомобилей — ошибка». Александр Валентинович ответил в своем философском стиле: «Давай понаблюдаем». Мы понаблюдали в течение трех месяцев.

Потом я снова пришел к нему, спасибо, что он разрешил прийти вместе с импортерами авто. Мы оценили, сколько могло быть ввезено объемов, и сколько не зашло автомобилей, что не приобрел, а потерял бюджет. Тогда, благодаря общим усилиям, было принято решение эту ставку отменить.

Сейчас, на мой взгляд, есть большие риски. Люди экономят, предприятиям будет невыгодно заниматься импортом и они прекратят свою деятельность. Вместо того, чтобы получить больше денег, мы можем получить меньше.

— В бюджете эти деньги заложены, какие здесь могут быть компенсаторы?

— Перед вами сидит прагматик. Считаю, что деньги в товаре, который идет в Украину, есть. Таможню критикуют справедливо, но надо критиковать не только ее, а всех, кто находится на границе и отвечает за происходящее.

Если мы наладим нормальное администрирование товарного потока, мы сможем дополнительно получить сумму, соизмеримую с импортным сбором.

— Насколько сильно может сократиться импорт?

— Когда была введена ставка 13% на автомобили, импорт сократился наполовину. Сейчас вряд ли произойдет такое значительное сокращение, потому что в Украине «ширпотребовский» импорт в платежах занимает 4%.

Основной импорт — это сырье и нефтепродукты, поэтому, предполагаю, не ощутим значимого сокращения. Однако часть импорта может уйти в «черные» схемы. Это риск, и в то же время это вызов для нас.

— Можно ли в 2015 году как-то исхитриться, чтобы часть контрабанды перешла в легальное русло?

— Да. Я должник перед легальными импортерами, например, бытовой техники, которые заявили о прозрачных правилах игры и платят очень серьезные налоги. Таможня «бомбит» тех, кто пытается «в серую» и «в черную» затянуть товар на рынок.

Импортеры IT-техники мне говорили: «Анатолий Викторович, мы оценивали в октябре, что только 10% нашего рынка осталось «в черном». В декабре они сказали: «Вы хуже начали работать, 14% мы ощутили». Они сравнивают по своим методикам. Январь мы достаточно жестко провели, посмотрим на результат.

— В магазинах бытовой техники в подсобках коробки пустые стоят уже давно. У них постоянно сжимается ассортимент. Это не связано с таможней?

— Если работали «в черную», то не исключаю, что это связано с таможней. Те, кто возили «в черную», пытались выйти и вышли на таможенников, мол, дайте нам возможность ввозить «в серую». Что это значит?

Это значит принять заявленную таможенную стоимость.

Проблема таможенника — принимать ли документы по первому методу таможенной стоимости. Импортер заявляет, что трубка стоит 100 долл. Внутренне ты понимаешь, что она стоит 300 долл, но у него документы есть на 100 долл, он через склад прогнал. Что делать? Принять такое к оформлению или не принять?

Практически все мобильные телефоны были в контрабанде. Мы их вывели в 2009 году на свет. Впервые.

— В работе с таможенниками тема компромисса…

— Есть же налоговый компромисс. Вы хорошую мысль подсказываете, почему нет таможенного компромисса? Да, это не типично для таможни, но это должно быть. Не зря Абдулла говорил: «Договорись с таможней».

— Как получается, что вы отвечаете за работу таможни, но не имеете права принимать кадровые решения? Это намеренно сделано?

— В 2012 году было создано Министерство доходов и сборов, где реально произошло слияние налоговой администрации и таможни. В ГФС есть председатель, он назначает всех руководителей номенклатуры председателя. В моем случае – до начальников таможенных постов включительно. Я вношу кандидатуры.

— Билоус не очень уважительно к вам относится, публично в адрес таможни шпильки пускает. Не всегда позволяет вам назначать людей, которых хотите вы. Какова схема противовеса внутри ГФС? Есть мнение, что существуют три самостоятельные фигуры: Хоменко, Билоус и вы. Кто придумал эту систему?

— Сегодня мы обедали с Игорем Олеговичем Билоусом и обсуждали серьезные вопросы, в том числе кадровые. У нас был хороший рабочий разговор. Вот откровенно спрашиваю: если мы вместе обедаем, у нас есть отношения или нет?

— По-разному бывает. Ганнибал Лектер тоже приглашал на обед.

— Трудно возразить. Я, наверное, привел неуклюжий пример отношений. Вопрос в другом: друзья, но ведь ненормальная ситуация, когда во всей Европе таможня и налоговые администрации как отдельные подразделения подчинены министерству финансов. Так построены все таможенные администрации Европы. А в Украине – это одно ведомство.

В американской модели пограничники и таможенники — это больше силовая составляющая. Когда таможню присоединяют к налоговому ведомству — это не является нормальной ситуацией. Таможня – оперативный динамичный орган.

Здесь надо быстро принимать решения. Эта система ступенчатости не всегда эффективна. Мы с Игорем Олеговичем на эту тему много говорили. Сейчас разрабатывается очередная модель оптимизации органов, и я боюсь, чтобы она не оказалась моделью поглощения и нивелирования таможни как таковой.

— Расскажите подробнее. Что будет в рамках этой модели?

— Откровенно? Не видел. В составе ГФС работает группа, планировалась коллегия, где мы должны были это обсуждать. Пока рабочие материалы я не видел.

— Никто их не видел.

— Правда? Никто? Ну, я свою позицию озвучил. Пользуясь случаем и уникальным шансом, что я говорю с «Украинской правдой», заявлю: я считаю, что совершена ошибка, когда объединили два ведомства — объединили ежа и ужа.

Есть два абсолютно разных, асинхронно работающих организма. Таможня работает по своим законам и принципам. Это круглосуточная работа.

Нас назвали Государственной фискальной службой, но фискальная функция в цивилизованных странах — пятая или шестая. Даже не третья. Мы извращаем суть таможенного дела. Таможенная функция — защитная, регулирующая, сервисная.

Мое глубочайшее убеждение — таможня должна обладать серьезным правоохранительным инструментом. У нас этого инструмента нет. Ликвидированы подразделения таможенной стражи, подразделения по противодействию контрабанде и нарушению таможенных прав. Сейчас их с трудом восстанавливают.

— Эти функции взяла на себя СБУ.

— У СБУ всегда были эти функции. Кстати, таможня с СБУ проводит много совместных результативных операций.

Я был председателем таможни. Мы имели право законодательной инициативы. Тогда таможня могла быстро доносить свою точку зрения до правительства.

Сегодня таможня, дающая в бюджет 48% доходов всей фискальной службы, — это всего 11 тыс человек.

Моя позиция — таможня должна работать в рамках одного ведомства. Должно быть меньше звеньев соподчиненности. Начальник таможни не должен подчиняться начальнику налогового главка, как это было при Миндоходов.

В 2007-2009 годах мы создавали постаудит. Первое подразделение было создано в Киевской таможне, коей руководил ваш покорный слуга. Мы начинали с нуля, но когда увидели результаты, я получил профессиональный кайф. Мы почувствовали, что у нас получается.

Когда я вернулся в 2014-м, подразделения постаудита в таможнях уже нет, они объединены в подразделения таможенного и налогового аудита.

В 2011 году по результатам таможенного постаудита в бюджет поступило 572 млн. грн. В 2013, после ликвидации самостоятельного направеления, — 12 млн.грн

Есть разница и был ли смысл?

— А что налоговая делает? Как там проверки происходят?

— Аудит — это огромный резерв. В начале интервью я сказал, что от тотального контроля на границе мы должны были уйти к аудиту. Товар пропускать и аудитом его здесь догонять. Пока, на мой взгляд, это работает плохо. И тут вместе должны сработать и таможенная, и налоговая составляющие.

***

— Налоговики вам переходят дорогу?

— Не переходят дорогу абсолютно. Просто таможенная специфика растворилась. Были люди, которые профессионально читали налоговую декларацию. Да, на стыке таможенного и налогового аудита, наверно, где-то должны были происходить эти связующие звенья, но только без ущерба для результата. Сегодня я жду большего эффекта от этого объединения. 2014-й год показал, что этот результат возможен.

— Расскажите про «гуманитарные конвои».

— Сегодня провели ротацию группы, которая находится в Изварино. У нас там уже больше полугода группа находится. Это подразделение, которое заходило для оформления «гуманитарных конвоев».

Было достигнуто политическое соглашение, что украинскую таможенно-пограничную группу выставим на российской территории. Пункт пропуска «Донецк (Ростовской области) — Изварино». Украинский пункт пропуска был закрыт постановлением Кабмина.

Наша группа туда выехала контролировать российские «гуманитарные конвои». Мы там разместились. С одной стороны — сепаратисты, с другой — российская армия. Это история, конечно, эпичная: и блокировали, и оружие наставляли.

Когда первый российский «конвой» пошел, он должен был идти в адрес Международного красного креста. Вы, может быть, помните всю динамику вопроса.

По украинскому законодательству груз признается гуманитарным, если получателем является организация, аккредитованная как получатель гуманитарной помощи, а Министерство социальной политики своим приказом признает груз гуманитарной помощью. Все, с этой минуты мы оформляем его как гуманитарную помощь.

Российские отправители при первой отправке выполнили всю процедуру. Было заявлено, что Международный красный крест на себя груз принимал, въезжало более ста машин. Мы по процедуре на российской территории начали досматривать.

Досмотрели аж 34 автомобиля, но когда мы начали документальную, фото и видео фиксацию содержимого, то нас оттеснили, и остальные автомобили прошли без оформления.

— Были признаки ввоза оружия?

— Не было. Просто на весь 20-тонный «КамАЗ» завозилось 600 кг чая, например.

— Заявлялось?

— Завозилось. Из того, что мы досмотрели. Всему миру было показано, что идет богатый гуманитарный конвой, забрендирован, белые «КамАЗы»… В итоге, когда на границе наши сотрудники начали досмотр, машины оказались полупустые. Даже не то, что полупустые. Вот 6 тонн соли в одной машине, в другой — 600 кг чая.

Был муляж большой гуманитарной помощи. Когда они увидели, что, мягко говоря, для них начинается невыгодная история, нас оттеснили. Сегодня подразделение там находится, но мы не принимаем участия ни в каких процедурах. Только фиксируем перемещения как наблюдатели.

— Вы наблюдаете признаки ввоза-вывоза?

— Мы наблюдаем только за перемещением конвоев.

— Какова тогда там ваша функция?

— Уверен, руководство страны все делает стратегически правильно. Идеология какая заложена? Восстановление государственной границы. Мы надеемся, что восстановим государственную границу. Второе: мы понимаем, что на какой-то период, возможно, это будет совместный контроль с Российской федерацией.

Это будет сделано ради сохранения жизни наших таможенников и пограничников. Как вариант такого контроля это подразделение там и находится.

— Вам поступали сигналы, что с оккупированной территории вывозится оборудование заводов?

— Около 450 км границы открыто, таможенных и пограничных подразделений нет. Какие тут могут быть вопросы? Все может быть, не могу сказать ни да, ни нет. Мы не контролируем ситуацию на огромном участке границы, увы.

— Еще о поступлениях в бюджет. Какой вам план доведен по востоку?

— Давайте уйдем от слова «план». Есть бюджетное расписание, в рамках которого таможенным органам представляется общая цифра платежей. Условно говоря, сколько вы должны собрать НДС, пошлины, акциза. По регионам это не распределяется. Мне трудно прогнозировать, сколько налогов мы получим конкретно с востока.

— То есть, вообще никакого механизма работы таможенной службы там нет?

— Почему? С предприятиями, которые перерегистрировались и платят налоги, механизм есть. С другими — нет.

— НБУ перестал искусственно занижать курс. Есть признаки изменений?

— Да. Оценочным является состояние депозита. Депозит — это деньги, которые субъект заводит на счета таможни для оплаты будущего оформления.

— Это такой себе таможенный фьючерс. Когда я смотрю, что депозит начинает расти, понимаю, что с этим связано нечто. В данном случае это такая курсовая производная. У нас он за последние два дня вырос на полмиллиарда.

***

— Волонтеры рассказывают, что ввозится новое несертифицированное оборудование для армии, и слава богу таможенники и МВД не мешают. Тем не менее, насколько этот процесс легален?

— Такая проблема есть, поэтому я с Юрием Сергеевичем Бирюковым проводил колоссальную работу, чтобы все это систематизировать, чтобы стихия не захлестывала.

Реально ведь хотят помочь. Мне писали о случаях, когда таможенникам разбивали лицо за то, что они требовали деньги. Как не искал — не нашел, оказался фейк чистой воды. Думаю, большинство таможенников помогает, но риски есть.

На последнем совещании я сказал, что есть много машин скорой помощи, которые готовы передать в Украину, но они не соответствуют требованиям «евро-4″. Это замечательные автомобили, в Украине таких нет. Я предложил принять исключительную норму.

Таможня — первая, кто ощущает на себе эту проблему, потому что волонтеры и злятся, прежде всего, на таможню. Мы были для них центром зла. Потом мы встречались, поясняли, спасибо законодателям — какие-то проблемы сняли. Однако необходимо дополнительное законодательное регулирование.

Волонтеры… Если бы вы знали, сколько шарлатанов нашли. Мы вычислил одну шарлатанку, которая была самой активной волонтеркой, и передал материалы на нее Юрию Бирюкову. Оказалось, она фигурантка нескольких уголовных дел.

Женщина шла на одну серьезную сделку, ожидала большие деньги получить, но мы не дали. Мы первые ее заподозрили на всех этих встречах, она слишком активно себя вела, я таких инициативных остерегаюсь. «Вера-бронежилет» такая была.

— Поставки двойного назначения в Россию запрещены или ограничены?

— Существует четкий механизм: есть государственная служба экспортного контроля, которая выдает соответствующие разрешения. Насколько мне известно, для товаров, которые идут в Россию, такие разрешения сейчас не выдаются.

— Можно увидеть этот перечень?

— Я вас адресую в службу экспортного контроля. Скорее всего, кое-что находится под грифом секретности. Товаром двойного назначения может быть турбина. Ее можно использовать и на электростанции, и на атомной подводной лодке, и на самолете.

Самолет может использоваться как в гражданской, так и в военной авиации. Это проблема, но система контроля работает эффективно.

— Россияне применяют зеркальные меры к украинским таможенникам?

— Применяют. Выражается это в задержке таможенного оформления. Российская таможня периодически усиливает контроль по нашей сельхозпродукции. Сейчас вот, буквально в течение последнего месяца, наблюдается ослабление. Не контроля — они постоянно жестко контролируют, но мы не чувствуем субъективизма.

— С чем это может быть связано?

— Не могу оценить, хотя на крымском участке в эти дни все жестко. С нового года такого не было, а сейчас за час — одна машина. По информации водителей, в это время не проводится никаких процедур. Просто ритуально одна машина стоит в пункте пропуска, а другая туда не может зайти.

***

— Из Приднестровья долго шел поток неучтенного спирта. Сейчас есть признаки этого?

— Есть проблема так называемой «зеленой границы». Что касается потоков через пункты пропуска, мы справились с задачей, которую поставил Президент: закрыть их и по нелегальной алкогольной продукции, и по спирту, и по табаку.

Совместно с СБУ мы задержали несколько десятков контейнеров с сигаретами.

— Из Украины пытались вывезти?

— Да, но это как вариант. Никого не хочу обвинить, но слишком много там курят. Практика и информация зарубежных коллег показывает, что часть этих сигарет потом оказывается в Европе, а часть возвращается тропами в Украину. Да, тропы для спирта и сигарет на приднестровском участке существуют.

Мы поспорили с одним чиновником. Он сказал: «Спорим, я провезу фуру мебели?». Не провез.

Я общался с Яцеком Капицей, главой польской таможни. Говорю: «Ты при вступлении в ЕС уже прошел то, что, наверное, буду проходить я. Как все было?». Он говорит: «Не победишь коррупцию — ничего не сделаешь». Я ему: «Как победить коррупцию?». Он отвечает: «Все просто: кнут и пряник».

Он добился того, чтобы зарплата у таможенников была 1 тыс евро, и много молодых просто ушло, для них это маленькая зарплата. Остались те, кому некуда было уходить. Потом произошел естественный отбор, и нашлись те, кого эта зарплата устроила. Плюс социальный пакет хороший. В то же время работали кнутом.

Работала прокуратура. Задерживали целые смены. В смене 26 человек. Всех клали на асфальт прямо на пункте пропуска.

Вот это я понимаю — кнут и пряник. В Украине рядовой таможенник получает 2 400 грн, руководитель — 4 тыс грн. Кто поверит, что таможенник живет на такие деньги?

— Боколо такие свадьбы устраивал…

— Боколо не таможенник. Он уволен в 2010 году, при мне. Этот Боколо, будучи таможенником, наработал каналы и связи, потом ушел и стал успешным бизнесменом. Какого сегмента бизнеса, вы, наверное, догадываетесь.

Меня о нем спрашивали все, даже Президент и премьер-министр.

Никто не поверит, что таможенники живут на 2-4 тыс грн. Вот польская модель простая, как как угол дома.

Я не могу привлечь выпускника академии, потому что он будет получать 1 500 грн. Я могу его послать на границу? Нет. Поскольку тогда, его заведомо пошлю в зону коррупционного риска.

— А кого во Львов отсылаете?

— Никого не отсылаю. Существующие кадры там гоняем. Нужен приток свежей крови, но должна быть мотивация, обусловленная социальным пакетом. Иначе ничего не поможет.

Мне кадровики подготовили справку, кого они уволили по закону «Об очищении власти». Уволены два замначальника таможен. Еще 454 человека проверяются.

— Вопрос о «модных» фирмах (помогают пройти таможенное оформление максимально быстро. – ЭП). Они все еще существуют?

— Да, «модные» фирмы появляются как грибы после дождя. «Модные» — это ребята, которые получают преференции. Раньше это была индустрия, и «модными» называли клановых пацанов, которые «упали» под то или иное крыло «семьи».

Сейчас «модных» фирм может быть много. С начальником таможни или отдела кто-то договорился, и фирма на время стала «модной». Мы их отслеживаем и бьем.

— Это хаотичное явление?

— Это хаотичное явление, поверьте мне. Говорю это с абсолютной откровенностью — системы нет. Если вы мне зададите вопросы по фамилиям всех «решал», которые есть в стране, то я вам скажу, что ни один из них не имеет ко мне допуска.

— Среди народных депутатов есть люди, которые связаны с «контрабасом»?

— Нет. Нет. Нет. Раньше были, сейчас — нет. Даже отдельные нынешние депутаты, которые раньше этим занимались, сейчас этим не занимаются.

— В чем общность и отличие традиций контрабанды в Одессе, Львове и Харькове? Существуют ли региональные особенности?

— Даже трудно сказать…

— В Одессе, например, считается, что это местная власть, местные кланы, которых невозможно «выкурить».

— Давайте отделим одно от другого. Контрабанда — это незаконное перемещение товара вне таможенного контроля. «Серые» схемы — это занижение таможенной стоимости, подмена кода товара, так называемые перевертыши.

Распространенная схема, когда в контейнере везут 20 тонн ткани, а по документам показывают 5 тонн. Ткань заходит, но в малом количестве, в остальном это может быть 15 тонн какой-нибудь условной ваты.

Мы имеем программу «Красный контейнер». Она позволяет видеть контейнеры, которые заходят. Линейные агенты присылают таможне эти сведения. Мы усложним немножко жизнь ребятам. Если по «Красным контейнерам» проходит вата, а заявлен зеленый горошек, то им уже сложнее. У нас вроде кое-что получается.

В Одессе уклонение от уплаты налогов — это, в основном, подмена груза или заявление товара ниже таможенной стоимости. Чопское и Львовское направления — чистая контрабанда, дробление товарных партий. Вот там есть риск «зеленого горошка».

По Одессе этого риска меньше. Там объемов много, и они уже изысканные ребята, играют в подмену грузов. Раньше 13 тонн возили в контейнере, сейчас возят 15 тонн в среднем, хотя я понимаю, что есть контейнеры и тяжелее.

< 2015-10-20 00:22 948

Ваш комментарий

Please enter your name here
Please enter your comment!