Александр Турчинов: Трусость – это страшный грех. Нужно выдавливать из себя раба

0
87

По мнению Турчинова, в противостоянии с Россией Украине следует рассчитывать только на свои силы/ УНИАН

Секретарь СНБО Александр Турчинов в интервью УНИАН рассказал, как в 2014 году ему удавалось собирать эффективное для голосований большинство в Верховной Раде и почему у нынешних депутатов это не получается, как он рассчитывал первую мобилизацию по числу берцев на складах и почему Украине в противостоянии с Россией следует рассчитывать только на свои силы.

Секретарь СНБО Александр Турчинов, пожалуй, единственный политик в Украине, кому, в определенный момент, несказанно «повезло»: после бегства экс-президента Виктора Януковича, премьера, ряда министров, губернаторов, мэров и других чиновников, в его руках, фактически, была сосредоточена вся власть в стране. «Кровавый пастор» — именно так окрестили Турчинова СМИ за поребриком – стал одновременно и спикером парламента, и координатором работы правительства, и исполняющим обязанности президента, но – не скатился в диктатуру, как, пожалуй, сделали бы многие, окажись на его месте. Более того, он даже не попытался удержать хотя бы часть своей почти абсолютной, в какой-то момент, власти – и не стал кандидатом на выборах президента.

В интервью УНИАН секретарь СНБО рассказал, как в 2014-м году удалось сохранить жизнеспособную Верховную Раду – единственный легитимный орган власти в стране, что мешает нынешнему составу парламента эффективно работать, как с нуля выстраивалась наша боеспособная армия и почему в противостоянии с Россией следует рассчитывать только на свои силы.

Два года назад вы не были избраны президентом, но выполняли обязанности президента, согласитесь, прецедент специфический. И – любопытный факт – ваше назначение никто не критиковал ни внутри страны, ни вне ее. Какой это груз ответственности – стать одновременно главным в двух из трех ветвей власти? Какие первые задачи пришлось выполнять, понимая, что на вас, по сути, взвалили все?

Правда в том, что груз ответственности был действительно невероятным. Вообще, объединение должностей Главы ВРУ и президента – это непросто, ведь это – две третьих властных полномочий в стране. При этом небольшой период времени, пока новый Кабмин не был сформирован, я координировал еще и работу правительства.


Новоизбранный председатель ВР Александр Турчинов выступает во время заседания парламента, 22 февраля 2014 / УНИАН

Но главная проблема была не в том, что в одних руках были сконцентрированы все основные властные полномочия. Проблема была в том, что власти в этот момент в стране фактически не было. Сбежавший президент, сбежавший Кабмин, разбежавшиеся главы местных администраций… Толпы людей на улице ищут спрятавшихся милиционеров… В Украине сложилась ситуация, которая была реальной угрозой для суверенитета, независимости и жизнеспособности страны. Поэтому главная задача состояла в том, чтобы в кратчайшие сроки восстановить систему власти – как центральной, так и региональной.

Весь юго-восток горел, Киев горел. И если центр Киева горел в прямом смысле (шины, авто, отдельные здания), то юго-восток – в переносном, но этот пожар был гораздо опасней. Потому что, по технологии российских спецслужб, так называемая «Русская весна» должна была разорвать Украину на части. У нас еще не было сформировано правительство, а российским спецназом уже были захвачены здания парламента и правительства Крыма. Вот в таких условиях нужно было принимать решения. Нужно было начинать восстановление вертикали власти, реформировать силовой блок, практически с нуля восстанавливать армию.


Женщина с портретом погибшего участника Майдана в терновом венке в Киеве, в среду, 26 февраля 2014 / УНИАН

Период Революции достоинства и, в дальнейшем, начало военного противостояния с Россией, часто сравнивают с периодом становления украинской государственности в 1917-1921 годах. Но, в отличие от событий столетней давности, два года назад ситуацию удалось удержать. В том числе, за счет того, что удалось удержать разношерстный парламент, большинство в котором составляли соратники только что сбежавшего президента. Чем вы взяли Раду?

Сейчас многие забыли, каким был парламент того времени. Буквально за неделю до моего назначения, в парламенте было циничное, жесткое большинство, готовое принимать любые диктаторские законы, готовое выполнять любые команды Януковича и его ближайшего окружения, готовое голосовать за арест всей верхушки оппозиции.


Турчинов: Заставить парламент работать было самой главной и сложной задачей / УНИАН

В основе этого большинства – Партия регионов, формировавшаяся фактически одним человеком – Януковичем – по принципу личной преданности и внесения многомиллионных ресурсов за проходные места. С другой стороны, подпевающие и подыгрывающие им во всем коммунисты – циничные, беспринципные, исключительно пророссийские. Таких депутатов была большая часть парламента. А на улицах Киева – люди, требующие ответственности за пролитую режимом Януковича кровь, люди, готовые растерзать как коммунистов, так и регионалов.

Но, несмотря на это, необходимо было создать новое большинство, заставить парламент работать. И это была самая главная и сложная задача.

Коммунисты и регионалы могли просто разбежаться, испугавшись, например, попыток захвата Верховной Рады, когда бросали камни, били окна. Но, если бы вчерашнее большинство разбежалось, парламент не смог бы функционировать и в стране не осталось бы никакой легитимной власти. Потому что в условиях, сложившихся на тот момент, парламент оставался в Украине единственной легитимной властью. Если бы пал парламент, то ни восстановить исполнительную власть, ни создать армию, ни провести мобилизацию, ни принять законы, удержавшие и сохранившие страну независимым государством, было бы невозможно.

Я раньше никогда об этом не рассказывал, но было несколько случаев, когда мне в кабинет звонили с улицы с сообщением, что толпа людей возле парламента схватила депутата-регионала и тащит вниз по Грушевского, чтобы «повесить на Майдане»…

…это были известные люди?

Да. Достаточно известные. По крайней мере, узнаваемые. И я выскакивал со своими помощниками и буквально в драке вырывал их, чтобы не допустить самосуда и удержать голосующий парламент. А, представьте, если бы кто-то в такой ситуации погиб? Украинский парламент просто бы перестал работать.


Мустафа Найем, Вадим Новинский и Александр Турчинов во время столкновений возле штаба “Партии регионов” 18 февраля 2014 г. Тогда около 200 митингующих штурмовали офис ПР на Липской / УНИАН

Я, может, излишне жестко, но откровенно говорил со своими вчерашними оппонентами: что, если они будут голосовать законы, которые нужны Украине, я их на «растерзание» не отдам.

Играли на страхе и один страх в них побеждал другой?

Не буду говорить, что запугивал. Хотя, если между нами, приходилось использовать разные методы «воздействия», чтобы обеспечить голосования в условиях, когда над страной нависла смертельная угроза. И, надо сказать, что парламент начал тогда работать весьма эффективно.

Такой себе жесткий спикер военного времени?

У меня просто не было другого выбора. Если бы я начал рассусоливать, кого-то упрашивать, не ужесточая свою позицию, то не удержал бы ситуацию. Это – с одной стороны. С другой стороны, я вынужден был и где-то блефовать.

Ведь у меня парламент был абсолютно незащищенным. Два месяца подряд Раду, по моей просьбе, как бывшего начальника Штаба Майдана, охраняла одна из сотен Самообороны Майдана. Я попросил патриотически настроенных ребят не распускать сотню и взять под охрану парламентское здание, при этом они не были даже вооружены. Другой реальной защиты у меня просто не было. Потому что тогда не было ни милиции, ни СБУ, ни армии. Одни убежали, другие выжидали – чем все это закончится.


Возле здания Верховной Рады Украины в Киеве, в субботу, 22 февраля 2014 / УНИАН

У нас многие «диванные» герои любят пообсуждать крымские события. Говорят, почему, мол, не бросили армию против российских захватчиков? Но, во-первых, армии-то в нынешнем ее понимании тогда, в начале 2014-го, не было. А, во-вторых, многие в Генштабе и в Минобороны, не только в руководстве, но и в среднем звене всех силовых ведомств ожидали, что вся эта власть ненадолго, что сейчас все рассыплется, не удержится.

Защитники парламента стояли с палками?

И то – не все. Многие были без палок. Только камуфляж и суровые лица [улыбается]. Главная их сила была в том, что они были авторитетами для тех, кто ходил вокруг парламента, кто хотел проявить, скажем так, псевдореволюционность.

На самом деле, после кровавых событий конца февраля, после гибели Небесной сотни, героизм на улицах Киева проявлять не было необходимости. Но, знаете, очень много «героев» появилось уже после победы Революции достоинства. Когда уже все прошло, когда развалилась система, которую Янукович цементировал «Беркутом», внутренними войсками и бандитами. Когда Киев остался незащищенным, много появилось лжереволюционеров, которые жгли шины и браво захватывали пустующие помещения. Но их я не видел, когда штурмовали и расстреливали Майдан. Их не было тогда. Во многих документальных фильмах о событиях на Майдане не часто увидишь ребят, прошедших весь драматический путь нашей революции. Они часто вообще отказываются давать интервью и не любят вспоминать о своем героизме. Те же, кого не было в первых рядах, кто поселился в палатках, когда опасность миновала, очень любят вспоминать на публике о своих «подвигах».

Чтобы показать, что парламент теперь работает на свою страну и не прячется от народа, я после своего избрания дал команду срезать огромный забор, которым была окружена Верховная Рада.

Почему вы были уверены, что это вернет доверие людей?

Этот забор стал символом оторванности власти от людей, демонстрацией боязни собственного народа. Кроме того, я понимал, что, если российская агентура сможет спровоцировать людей на штурм парламента – забор не спасет. А, раз он не спасет, то зачем такой раздражитель, который демонстрирует разделение власти и народа, нужен?

Кстати, я дал команду, чтобы и на Банковой тогда тоже забор срезали [смеется]. Хотя я на Банковой в то время никогда не сидел. Я работал у себя в кабинете в Верховной Раде. И ни разу не заходил в президентский кабинет на четвертом этаже администрации.

Почему?

Потому что я был всего лишь исполняющий обязанности президента и верховного главнокомандующего. Я считал, что только избранный народом президент может садиться в президентское кресло.

Хорошо, вам удалось удержать сложный, разномастный парламент. После парламентских выборов в Верховную Раду пришло много тех, кто был на Майдане, проевропейских, демократических политиков. Вместе с тем (по крайней мере, так кажется), ни Владимиру Гройсману, ни Андрею Парубию совладать с этим составом не получается. Есть ли у вас какой-то обобщающий совет для более эффективной работы спикеров военного времени, чтобы Верховная Рада все же оставалась тем главным для парламентско-президентской республики органом, каким должна быть?

Знаете, здесь нет универсального совета. С другой стороны, мне сложно объективно оценить нынешние внутрипарламентские проблемы: я в новом парламенте проработал, буквально, несколько дней, когда еще голосовалось все в 300 и больше голосов.

Мне кажется, что здесь проблема не в спикере, а в отсутствии ощущения огромной ответственности перед страной у депутатов.

В 2014 году угроза потери страны висела в воздухе. 1 марта Совет Федерации РФ дает разрешение Путину на введение войск на территорию Украины. Захвачен Крым, происходит захват госадминистраций от Одессы до Харькова, по всему юго-восточному периметру нашей страны, милиция пропускает, а, иногда, поддерживает провокаторов. Начало войны на Донбассе… Тогда все понимали, насколько велика угроза. И многие, в том числе, с депутатскими значками, кто себя считал украинцем, четко осознавали свою ответственность за судьбу страны, нашу свободу и независимость. А речь шла именно о сохранении и спасении страны.

Сейчас угрозы и вызовы, которые стоят перед Украиной, не стали меньше, чем в 2014 году. Но то, что уже есть армия, Нацгвардия, силовые структуры, есть, в конце концов, власть в центре и на местах, нет угрозы жизни за пределами зоны проведения АТО – притупляет ощущение опасности.


УНИАН

Да сегодня, как было в 2014-м, в направлении Харьковской или Черниговской областей не выдвигаются колонны российских танков, останавливаясь за 100 метров до государственной границы. Но, повторю, угроза не стала меньше. В России не победили пацифисты. Там по-прежнему путинский имперско-реваншистский режим. Они продолжают войну на Донбассе и готовы в любой момент к масштабному расширению агрессии. Но, когда люди постоянно находится в стрессе, происходит притупление чувства опасности.

Кроме того, много нынешних депутатов, которые любят поразглагольствовать о проблемах национальной безопасности, не были ни в окопе, ни на передовой. Они не задумываются, что наши воины каждый день видят кровь и смерть своих товарищей, что своевременное принятие отдельных законов может спасти человеческие жизни, укрепив оборону нашей страны. В результате, происходит девальвация ответственности перед страной. Доминируют интересы роста рейтингов, каких-то политических и корпоративных проектов. А ответственность перед страной за ее безопасность, за ее будущее, уходит на задний план. И это – самая главная проблема нынешнего состава ВР. Потому что, с одной стороны, Украина продолжает находиться в условиях войны. С другой стороны, в Киеве, в парламентских кулуарах, это совершенно не ощутимо.

В результате, в течение года мы не можем проголосовать закон, позволяющий провести спецконфискацию заблокированных в украинских банках полутора миллиардов долларов, украденных у страны окружением Януковича, чтобы профинансировать государственный оборонный заказ. Мы не можем принять многие законы, усиливающие обороноспособность страны, помогающие противостоять информационной войне, которую ведет против нас Россия, и так далее, и так далее.

Статус и значимость СНБО годами нивелировался, организация дискредитировалась как орган влияния в государстве. Когда вы пришли в СНБО из большой политики, какие вызовы и задачи ставили перед собой? Насколько эффективны институции в структуре СНБО?

Знаете, вы правы, вначале СНБО создавался как некий аналитический центр, потом это была тихая кадровая заводь для «хороших» людей, для которых в Кабмине места не находилось. Но, в условиях войны, в условиях агрессии, этот орган начал профессионально работать.


Турчинов о реформах: в секторе оборонки сделано значительно больше, чем в других секторах / УНИАН

Мы не берем на себя чужих полномочий, но те функции и задачи, которые возложены на нас Конституцией и законом, мы стараемся профессионально выполнять.

Да, надо было существующую долгие годы «тихую заводь» превратить в эффективный механизм, который, прежде всего, на интеллектуальном и организационном уровне, продуцирует, готовит стратегические решения, а после принятия координирует и контролирует их выполнение.

Насколько это удается?

Скажем так, финансирование в мирные времена было значительно больше. В военное время каждую копейку приходится направлять в армию, в национальную гвардию… Но при этом, даже при минимальном финансировании, система может работать. Например, еще лет 10 назад было принято решение о создании ситуационного центра. Деньги, выделенные на эти цели, несколько раз списывались, но ничего не происходило. А мы за месяц отработали эту тему, подготовили программное обеспечения, систему управления, и запустили Главный ситуационный центр, который не уступает по своим возможностям аналогам в ведущих странах. Сегодня создана многоуровневая система, которая включает в себя как Главный ситуационный центр СНБО, так и ситуационные центры, созданные во всех силовых структурах и в регионах, для того, чтобы оперативно можно было оценить любую угрозу, любую проблему, прогнозировать развитие ситуации и быстро принимать правильные решения.

Сделано немало. Прежде всего, мы подготовили и обеспечили принятие документов стратегического характера. Это касается оборонного планирования, построения целостной системы безопасности страны. Принята Стратегия нацбезопасности, Концепции реформ сектора безопасности и обороны, Военная доктрина, Стратегический оборонный бюллетень, Стратегия кибербезопасности… Это – тот фундамент, на котором базируется видение нашей оборонной перспективы и безопасности страны. При этом, это и детальный план реформ всех силовых структур.

Несмотря на военную агрессию, мы не можем стоять на месте, мы должны находить ресурсы на реформирование и обновление системы. Я считаю, что в вопросе реформирования в секторе безопасности и обороны сделано значительно больше, чем в других секторах. Несмотря на экономические сложности, мы переходим на стандарты НАТО, мы отрабатываем эффективную систему защиты государства, эффективную систему защиты граждан. Фундамент заложен. Теперь, безусловно, очень важно, чтобы все руководители силовых ведомств обеспечили качественную реализацию запланированного. Мы не можем их подменять в руководстве силовыми структурами, мы можем только контролировать выполнение и координировать их работу. Но, со своей стороны, никому саботировать и сачковать не дадим.

Продолжение следует…

Татьяна Урбанская, УНИАН

2016-09-14 10:01 867

Ваш комментарий

Please enter your name here
Please enter your comment!