А давайте примем Закон об амнистии патриотов!

0
86

Друзья, настало время подумать над Законом об амнистии.
Нет, не сепаратистов. Нам нужен Закон об амнистии патриотов. Тех, кто воевал за Родину. Но, стреляя в людей, забыл посоветоваться с адвокатом.

Не будем называть фамилии. Но, отдадим себе отчет, что сегодня не найдется ни одного военнослужащего, ни одного добровольца и ни одного волонтера, кто бы за эти полтора года войны жил и работал исключительно в правовом поле.

Сейчас добровольцы влились в армию, Нацгвардию, СБУ. А чем они были в первые дни АТО? Незаконными военизированными формированиями. По законам мирного времени – это преступление. Истек ли по нему срок давности? Нет! А значит, привлечь за прошлые грехи могут в любой момент. Финансировались добробаты из частных пожертвований, оснащались на частные деньги, зарплаты платились в конвертах, а значит, все это можно назвать «частными армиями».

Частные компании заправляли государственные танки, частным образом (контрабандой!) из-за границы везлись тепловизоры, бронежилеты, снайперские винтовки.

Недавно известный блогер сделал для себя открытие: оказывается волонтерство – это бизнес! Да, бизнес. В том смысле, в котором это слово понимают американцы. Бизнес — это дело. Бизнес с большой буквы – это Дело жизни.

Волонтеры не эльфы – им надо чем-то питаться, с чего-то жить. На чем-то возить. Если волонтер разбил на фронтовом проселке личную машину и купил за общественные деньги внедорожник, это, в принципе, можно понять. Но это незаконно. Все — незаконно, потому, что перед налоговой и КРУ волонтерские движения, скорее всего, не отчитывались. Не о том голова болела. С точки зрения закона это, как минимум нелегальный бизнес, а как максимум – мошенничество.

Есть обвинения и посерьезнее: за одним волонтером, близким к «Свободе» вот уже неделю охотятся луганские силовики. Отжал он у кого-то на линии фронта хлебозавод. Завладел, стало быть, чужой собственностью. Или, как говорят его побратимы, временно «перенацелил» производство. «Нужно было кормить добровольцев, а когда мы ушли, все вернули собственнику». Но собственник требует сатисфакции.

У тех, кто пришел с передовой — свои скелеты в шкафу.

Стреляли во врага, когда можно было взять в плен. Похищали лугандоновских чиновников, чтобы обменять на своих ребят. Или просто брали «языка». Реквизировали транспорт. Подбирали брошенную на поле боя технику ВСУ (сейчас это считается присвоением чужого имущества)… Много грехов за ними. Помните дела, заведенные на батальон «Торнадо», партизанскую группу «Равлики»?

Интернет дает данные о 143 военнослужащих, обвиняемых в нанесении ранений мирным жителям. Военный прокурор Анатолий Матиос только по «Айдару» насчитал 50 случаев.

А как его разберешь, где мирный? Дед смертельно угостил молодого солдата медком, сунув в банку взрывчатку — он мирный? А пастухи, срисовывающие наши позиции? Корректировщики огня? Обезвредить их — это спасти жизни побратимов от «Града» или совершить преступление? Или и то, и другое вместе?

Существует ли в гибридной войне грань между мирными жителями и непримиримыми боевиками?

Как начиналась война? Солдаты не стреляли, боясь нарушить закон. Армия не снабжалась – правила тендерных закупок не позволяли. Драпали на территорию России, и, по закону, это не считалось дезертирством. Все помнят?

Сопротивление началось, когда отдельные башибузуки-патриоты наплевали на закон. Все понимали, что это не по правилам, но Отечество было в опасности, и методы казались оправдаными. Главное, остановить Путина!

И разве не безбашенность, а порой и жестокость добровольцев остановила расползание сепаратизма по стране?

Стоило на пару месяцев замолкнуть пушкам, и мы снова стали чистоплюями. С брезгливостью узнаем, что периметр страны защищали не только изобретатели коллайдера и бывшие вице-спикеры, но и рецидивисты, не один срок отсидевшие в тюрьме. Вздыхаем: «закон строг», когда добровольца из Винницы сажают в тюрьму как уклонявшегося от следствия «в рядах Вооруженных сил Украины». Шарахаемся от молодежи, которую жизнь заставила убивать, и это вернуло их на гражданку настоящими психами.

Для нас прошедшие два года – это Революция Достоинства, героизм в АТО. А для нелюстрированных прокуроров и судей ничего такого не происходило. Все что было – это захваты госучреждений, бандформирования радикалов да незаконное ношение оружия.

Не задержание Корбана стало поводом для написания этих строк, а допрос трех свободовцев, обитавших во времена Майдана в гостинице «Украина». Не они ли, спрашивают следователи, 20 февраля 2014 года стреляли из окон в Беркут?

Да, мы прекрасно знаем: с Майдана стреляли. И знаем, откуда эти автоматы — из захваченного облуправления СБУ. Помним, кто из народных депутатов звал офицеров идти на барикады с табельным оружием.

Помним, но не скажем. Пока не выясним: героизм это или преступление. Ибо теперь это уже менее ясно, чем прежде.

Во времена Майдана и в начале войны законы нарушались, потому что нужно было спасать Родину! Если сегодня сказать, что в каких-то случаях можно было нарушать законы, а в каких-то нет, то кто скажет в каких именно? И когда началось то время, когда стало можно? И когда оно закончилось?

Революции на самом деле не произошло. Административная система не сменилась. Наоборот, была обеспечена преемственность власти. А это значит, что законы, принятые, в том числе и при Януковиче, не прекращали действовать ни на минуту. Все что в них не вписывалось, было беззаконием.

И возникла коллизия, когда в выигрыше оказались, те, кто предпочел не лезть не в свое дело. Не обивал пороги военкоматов, не тащил, сбивая ноги, продукты на передовую. Просто платил налоги, обезопасив себя флагами на окнах, и смотрел по телевизору, как развиваются события у Иловайска. Отсутствие патриотизма — не преступление, это даже не повод для люстрации.

Не будем тешить себя иллюзиями. Нынешняя блокада Крыма татарами – это героизм только в наших умах и сердцах. С юридической точки зрения — это тоже беззаконие. Попади его инициаторы в руки сегодняшних судей, приговор известен наперед. И очень мало шансов осталось на то, что не попадут.

Говорят, что патриотизм — не индульгенция. Закон, мол, суров – но, он для всех.Да, не индульгенция. Индульгенция – это отпущение грехов на будущее. Патриотизм – это аргумент для прощения за прошлое.

Каждый поступок каждого человека обязательно будет взвешен на весах Добра и Зла. И на этих весах патриотизм, защита Родины от врага – может перевесить многое: и голоса избирателей, и доходы от фабрик, и генеральские лампасы. У всех героев всех времен есть одна привилегия. Которой нет у обывателя. Это – право быть прощенным своим народом во имя его, народа, будущего.

И мы их должны хотя бы простить, если не умеем защитить.

Возможно, оставив за скобками тех, кто убивал в мирном тылу, бросал гранату в ВР, расстреливал милиционеров… Есть множество таких, чей статус колеблется на тонкой грани между героем и преступником, кто был жесток, но на этой жестокости не заработал денег и власти, а помог Родине.

И не нынешним судьям судить их.

В сегодняшних условиях у нас есть лишь один выход: выйти на нулевой вариант, объявить амнистию всем патриотам. Отдельным законом ( и прежде, чем амнистию получат сепаратисты Лугандона). Прекратить их уголовное преследование, вытащить из СИЗО. Бережно отнестись к их героизму. Потому что он нам еще понадобится.

А если вы против амнистии, тогда давайте их хотя бы помилуем. Комиссия по Помилованию Патриотов Украины. Хорошо звучит?

Евгений Якунов. Киев.
Опубликовано на сайте Укринформа.

2015-11-04 14:12 2055

Ваш комментарий

Please enter your name here
Please enter your comment!